Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта
Благословенное вино
В бутылке мерзлой для поэта
На стол тотчас принесено.
Оно сверкает Ипокреной;
Оно своей игрой и пеной
(Подобием того-сего)
Меня пленяло: за него
Последний бедный лепт, бывало,
Давал я. Помните ль, друзья?
Его волшебная струя
Рождала глупостей
не мало,
А сколько
шуток и стихов,
И споров, и веселых снов!
Татьяна вслушаться желает
В беседы,
в общий разговор;
Но всех
в гостиной занимает
Такой бессвязный, пошлый вздор;
Всё
в них так бледно, равнодушно;
Они клевещут даже скучно;
В бесплодной сухости речей,
Расспросов, сплетен и вестей
Не вспыхнет мысли
в целы сутки,
Хоть невзначай, хоть наобум
Не улыбнется томный ум,
Не дрогнет сердце, хоть для
шутки.
И даже глупости смешной
В тебе
не встретишь, свет пустой.
А только ль там очарований?
А разыскательный лорнет?
А закулисные свиданья?
A prima donna? а балет?
А ложа, где, красой блистая,
Негоциантка молодая,
Самолюбива и томна,
Толпой рабов окружена?
Она и внемлет и
не внемлет
И каватине, и мольбам,
И
шутке с лестью пополам…
А муж —
в углу за нею дремлет,
Впросонках фора закричит,
Зевнет и — снова захрапит.
Кто жил и мыслил, тот
не может
В душе
не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней:
Тому уж нет очарований,
Того змия воспоминаний,
Того раскаянье грызет.
Всё это часто придает
Большую прелесть разговору.
Сперва Онегина язык
Меня смущал; но я привык
К его язвительному спору,
И к
шутке, с желчью пополам,
И злости мрачных эпиграмм.
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный
не на
шутку таким решеньем, и чуть было
не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь
в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение
в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
Он скептик и матерьялист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и
не на
шутку, — поэт на деле всегда и часто на словах, хотя
в жизнь свою
не написал двух стихов.
Молча с Грушницким спустились мы с горы и прошли по бульвару, мимо окон дома, где скрылась наша красавица. Она сидела у окна. Грушницкий, дернув меня за руку, бросил на нее один из тех мутно-нежных взглядов, которые так мало действуют на женщин. Я навел на нее лорнет и заметил, что она от его взгляда улыбнулась, а что мой дерзкий лорнет рассердил ее
не на
шутку. И как,
в самом деле, смеет кавказский армеец наводить стеклышко на московскую княжну?..
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную историю — свои подвиги
в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы
не на
шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще будет!»
Раскольников протеснился, по возможности, и увидал, наконец, предмет всей этой суеты и любопытства. На земле лежал только что раздавленный лошадьми человек, без чувств, по-видимому, очень худо одетый, но
в «благородном» платье, весь
в крови. С лица, с головы текла кровь; лицо было все избито, ободрано, исковеркано. Видно было, что раздавили
не на
шутку.
— Кто ты? Коли дух нечистый, сгинь с глаз; коли живой человек,
не в пору завел
шутку, — убью с одного прицела!
Так к году Лев-отец
не шуткой думать стал,
Чтобы сынка невежей
не оставить,
В нем царску честь
не уронить,
И чтоб, когда сынку придётся царством править,
Не стал бы за сынка народ отца бранить.
—
Не жалуйся, кум,
не греши: капитал есть, и хороший… — говорил опьяневший Тарантьев с красными, как
в крови, глазами. — Тридцать пять тысяч серебром —
не шутка!
Он тотчас увидел, что ее смешить уже нельзя: часто взглядом и несимметрично лежащими одна над другой бровями со складкой на лбу она выслушает смешную выходку и
не улыбнется, продолжает молча глядеть на него, как будто с упреком
в легкомыслии или с нетерпением, или вдруг, вместо ответа на
шутку, сделает глубокий вопрос и сопровождает его таким настойчивым взглядом, что ему станет совестно за небрежный, пустой разговор.
В глазах собеседников увидишь симпатию,
в шутке искренний,
не злобный смех…
— Да, это
не шутка, — сказал Степан Аркадьич, с грустью вглядываясь
в эти оживленные, материнские глаза, теперь уж
не ребячьи,
не вполне уже невинные. И, хотя он и обещал Алексею Александровичу
не говорить про Анну, он
не вытерпел.
При пилюлях Сергея Ивановича все засмеялись, и
в особенности громко и весело Туровцын, дождавшийся наконец того смешного, чего он только и ждал, слушая разговор. Степан Аркадьич
не ошибся, пригласив Песцова. С Песцовым разговор умный
не мог умолкнуть ни на минуту. Только что Сергей Иванович заключил разговор своей
шуткой, Песцов тотчас поднял новый.
Эффект, производимый речами княгини Мягкой, всегда был одинаков, и секрет производимого ею эффекта состоял
в том, что она говорила хотя и
не совсем кстати, как теперь, но простые вещи, имеющие смысл.
В обществе, где она жила, такие слова производили действие самой остроумной
шутки. Княгиня Мягкая
не могла понять, отчего это так действовало, но знала, что это так действовало, и пользовалась этим.
Добродушная Марья Евгеньевна покатывались со смеху от всего, что говорил смешного князь, и Варенька, чего еще Кити никогда
не видала, раскисала от слабого, но сообщающегося смеха, который возбуждали
в ней
шутки князя.
Вронский поступал
в этом случае совсем
не так, как Левин. Он, очевидно,
не приписывал болтовне Весловского никакой важности и, напротив, поощрял эти
шутки.
Кроме того, он был уверен, что Яшвин уже наверное
не находит удовольствия
в сплетне и скандале, а понимает это чувство как должно, то есть знает и верит, что любовь эта —
не шутка,
не забава, а что-то серьезнее и важнее.
— Н-да… Есть у нас такие умы: трудолюбив, но бесплоден, — сказал Макаров и обратился к Самгину: — Помнишь, как сома ловили? Недавно,
в Париже, Лютов вдруг сказал мне, что никакого сома
не было и что он договорился с мельником пошутить над нами. И, представь, эту
шутку он считает почему-то очень дурной. Аллегория какая-то, что ли? Объяснить —
не мог.
Она ушла, прежде чем он успел ответить ей. Конечно, она шутила, это Клим видел по лицу ее. Но и
в форме
шутки ее слова взволновали его. Откуда, из каких наблюдений могла родиться у нее такая оскорбительная мысль? Клим долго, напряженно искал
в себе: являлось ли у него сожаление, о котором догадывается Лидия?
Не нашел и решил объясниться с нею. Но
в течение двух дней он
не выбрал времени для объяснения, а на третий пошел к Макарову, отягченный намерением,
не совсем ясным ему.
— Неудачная
шутка, — заметил Самгин, хотя и
не почувствовал шутливости
в ее словах.
— Благодару вам! — откликнулся Депсамес, и было уже совершенно ясно, что он нарочито исказил слова, — еще раз это
не согласовалось с его изуродованным лицом, седыми волосами. — Господин Брагин знает сионизм как милую
шутку: сионизм — это когда один еврей посылает другого еврея
в Палестину на деньги третьего еврея. Многие любят шутить больше, чем думать…
Этот заячий тулуп мог, наконец,
не на
шутку рассердить Пугачева. К счастию, самозванец или
не расслыхал, или пренебрег неуместным намеком. Лошади поскакали; народ на улице останавливался и кланялся
в пояс. Пугачев кивал головою на обе стороны. Через минуту мы выехали из слободы и помчались по гладкой дороге.
«Вырастет, забудет, — подумал он, — а пока…
не стоит отнимать у тебя такую игрушку. Много ведь придется
в будущем увидеть тебе
не алых, а грязных и хищных парусов; издали нарядных и белых, вблизи — рваных и наглых. Проезжий человек пошутил с моей девочкой. Что ж?! Добрая
шутка! Ничего —
шутка! Смотри, как сморило тебя, — полдня
в лесу,
в чаще. А насчет алых парусов думай, как я: будут тебе алые паруса».
Бен высокого роста, сложен плотно и сильно; ходит много, шагает крупно и твердо, как слон,
в гору ли, под гору ли — все равно. Ест много, как рабочий, пьет еще больше; с лица красноват и лыс. Он от ученых разговоров легко переходит к
шутке, поет так, что мы хором
не могли перекричать его.
Теперь на мысе Доброй Надежды, по берегам, европейцы пустили глубоко корни; но кто хочет видеть страну и жителей
в первобытной форме, тот должен проникнуть далеко внутрь края, то есть почти выехать из колонии, а это
не шутка: граница отодвинулась далеко на север и продолжает отодвигаться все далее и далее.
К сожалению, летописец
не рассказывает дальнейших подробностей этой истории.
В переписке же Пфейферши сохранились лишь следующие строки об этом деле:"Вы, мужчины, очень счастливы; вы можете быть твердыми; но на меня вчерашнее зрелище произвело такое действие, что Пфейфер
не на
шутку встревожился и поскорей дал мне принять успокоительных капель". И только.
Черт между тем
не на
шутку разнежился у Солохи: целовал ее руку с такими ужимками, как заседатель у поповны, брался за сердце, охал и сказал напрямик, что если она
не согласится удовлетворить его страсти и, как водится, наградить, то он готов на все: кинется
в воду, а душу отправит прямо
в пекло.
Сказавши это, она показала кулак и быстро ушла, оставив
в остолбенении голову. «Нет, тут
не на
шутку сатана вмешался», — думал он, сильно почесывая свою макушку.
— С Михаилом-то подружился? Нет,
не то чтоб. Да и чего, свинья! Считает, что я… подлец.
Шутки тоже
не понимают — вот что
в них главное. Никогда
не поймут
шутки. Да и сухо у них
в душе, плоско и сухо, точно как я тогда к острогу подъезжал и на острожные стены смотрел. Но умный человек, умный. Ну, Алексей, пропала теперь моя голова!
Я вот думал давеча, собираясь к тебе, для
шутки предстать
в виде отставного действительного статского советника, служившего на Кавказе, со звездой Льва и Солнца на фраке, но решительно побоялся, потому ты избил бы меня только за то, как я смел прицепить на фрак Льва и Солнце, а
не прицепил по крайней мере Полярную звезду али Сириуса.
Наступаю на него и узнаю штуку: каким-то он образом сошелся с лакеем покойного отца вашего (который тогда еще был
в живых) Смердяковым, а тот и научи его, дурачка, глупой
шутке, то есть зверской
шутке, подлой
шутке — взять кусок хлеба, мякишу, воткнуть
в него булавку и бросить какой-нибудь дворовой собаке, из таких, которые с голодухи кусок,
не жуя, глотают, и посмотреть, что из этого выйдет.
—
Шутки в сторону, — проговорил он мрачно, — слушайте: с самого начала, вот почти еще тогда, когда я выбежал к вам давеча из-за этой занавески, у меня мелькнула уж эта мысль: «Смердяков!» Здесь я сидел за столом и кричал, что
не повинен
в крови, а сам все думаю: «Смердяков!» И
не отставал Смердяков от души. Наконец теперь подумал вдруг то же: «Смердяков», но лишь на секунду: тотчас же рядом подумал: «Нет,
не Смердяков!»
Не его это дело, господа!
— Ничего, брат… я так с испугу. Ах, Дмитрий! Давеча эта кровь отца… — Алеша заплакал, ему давно хотелось заплакать, теперь у него вдруг как бы что-то порвалось
в душе. — Ты чуть
не убил его… проклял его… и вот теперь… сейчас… ты шутишь
шутки… «кошелек или жизнь»!
В эти секунды, когда вижу, что
шутка у меня
не выходит, у меня, ваше преподобие, обе щеки к нижним деснам присыхать начинают, почти как бы судорога делается; это у меня еще с юности, как я был у дворян приживальщиком и приживанием хлеб добывал.
Никогда она прежде серьезно
не раскаивалась, когда надо мною смеялась, а все
в шутку.
Впрочем,
в последнее время хоть мальчик и
не любил переходить
в своих шалостях известной черты, но начались шалости, испугавшие мать
не на
шутку, — правда,
не безнравственные какие-нибудь, зато отчаянные, головорезные.
— Простите меня… — начал Миусов, обращаясь к старцу, — что я, может быть, тоже кажусь вам участником
в этой недостойной
шутке. Ошибка моя
в том, что я поверил, что даже и такой, как Федор Павлович, при посещении столь почтенного лица захочет понять свои обязанности… Я
не сообразил, что придется просить извинения именно за то, что с ним входишь…
— Но вы
не можете же меня считать за девочку, за маленькую-маленькую девочку, после моего письма с такою глупою
шуткой! Я прошу у вас прощения за глупую
шутку, но письмо вы непременно мне принесите, если уж его нет у вас
в самом деле, — сегодня же принесите, непременно, непременно!
— Отчасти буду рад, ибо тогда моя цель достигнута: коли пинки, значит, веришь
в мой реализм, потому что призраку
не дают пинков.
Шутки в сторону: мне ведь все равно, бранись, коли хочешь, но все же лучше быть хоть каплю повежливее, хотя бы даже со мной. А то дурак да лакей, ну что за слова!
Он вышел
в сени и тут же застал товарища, который подслушивал их разговор. Он,
не отвечая на
шутки товарищей, достал из сумки деньги и понес ей.
Нехлюдов
не понял, но Марья Павловна объяснила ему, что это знаменитая математическая проблема определения отношения трех тел: солнца, луны и земля, и что Крыльцов шутя придумал это сравнение с отношением Нехлюдова, Катюши и Симонсона. Крыльцов кивнул головой
в знак того, что Марья Павловна верно объяснила его
шутку.
— Ну, как хочешь, а я держать тебя
не стану, я
не хочу уголовного дела
в доме.
Шутка ли, что попадется под руку, тем сплеча и бьет! Ведь я говорила тебе:
не женись, а ты все свое,
не послушал — и вот!
Бедный! Ответа
не было. Он начал понемногу посещать гимназию, но на уроках впадал
в уныние, был рассеян,
не замечал
шуток, шалостей своих учеников,
не знавших жалости и пощады к его горю и видевших
в нем только «смешного».
— Да,
в самом деле! То-то я все замечаю, что Па-шутка поминутно бегает куда-то и облизывается… Да и у всех
в девичьей, и у Марфеньки тоже, рты черные… Ты
не любишь варенья, Вера?
Татьяна Марковна, с женским тактом,
не дала ему заметить, что знает его горе. Обыкновенно
в таких случаях встречают гостя натянутым молчанием, а она встретила его
шуткой, и этому тону ее последовали все.
Бабушка болезненно вздохнула
в ответ. Ей было
не до
шуток. Она взяла у него книгу и велела Пашутке отдать
в людскую.
— Послушайте,
не шутите со мной, — сказал он
в тревоге, — если это
шутка, так она жестока. Шутите вы, Татьяна Марковна, или нет?